Свой/чужой в англо-американской войне 1812-1815 гг.

Статья посвящена рассмотрению важнейшей дихотомии «свой» и «чужой» в период Англо-американской войны 1812–1815 гг. с позиций имагологического подхода. Изучаемый военный конфликт между Великобританией и США важен и интересен тем, что отличается сложностью и противоречивостью в расстановке приоритетных позиций «Свой, «Другой», «Чужой», «Враг», которые меняются, трансформируются, эволюционируют. В конечном итоге страна приходит к «эре доброго согласия», но многие конструкты сохраняются на долгие годы.

Имагология – сравнительно новое направление междисциплинарных исследований в исторической науке Исследование и анализ этнокультурных стереотипов, национальных идентичностей как конструктов открывает возможности понимания их внутренней сложности и противоречивости. Т.Л. Лабутина не случайно задается вопросом, нуждается ли имагология в некоем дроблении на политическую, правовую, религиозную, потестарную, поскольку такое дробление может отдалить нас от понимания уже сложившихся национальных идентичностей, сформировавшихся национальных образов1. Но в то же время проблемы остаются, так как даже вполне сформировавшиеся этнические общности, национальные образы несут внутри себя массу противоречий, где деление на «своих» и «чужих» все-таки ведет к реальному дроблению национального конструкта и создает некие неожиданные концепты, в национальных образах присутствует социально-групповая дифференциация, сами образы «чужих» изменчивы и зависят не только от исторически сложившихся условий, но и от устоявшихся этнических стереотипов, эмоционального и психологического восприятия. И, значит, в этом восприятии велика будет роль не только уже сложившихся предубеждений, фобий или филий. Л.П. Репина совершенно четко определяет, что изучение процессов трансформации образов-представлений «я» и «другой», «мы» и «они», «свои» и «чужие» позволяет как раз более глубоко разобраться в сущности концепта «чужой», который может быть «другим» «иным» в социально-культурном, этно-конфессиональном отношении, но способен превратиться во «врага» под воздействием прежде всего пропаганды и манипуляции общественным мнением, а также изменившихся исторических реалий2. Т.Л. Лабутина выделяет в понятии «чужого» отрицательные, агрессивные черты, которые отражаются в семантической оппозиции. Ссылаясь на работы И.Д. Сахурии, она выделяет ряд критериев, которые являются основой при конструировании образа «чужого»3. На наш взгляд, выделенные критерии позволяют понять, как формировался образ «чужого» в темпоральном измерении. Но все же здесь не учитывается психолого-эмоциональный аспект, который при определенных условиях в наибольшей степени способствуют конструированию образа «чужого» в «образ врага». В основе этого процесса могут лежать и очень давние архетипы сознания, укоренившиеся негативные стереотипы, предрассудки, иррациональные фобии, неосознанные реакции отторжения, груз исторических конфликтов и обид.

Именно, опираясь на дихотомию «Свои» – «Чужие», можно более глубоко понять Англо-американскую войну 1812–1815 гг., которая для самих американцев представляет неоднозначное событие. Еще современники затруднялись, как определить ее характер и значение. Для одних, она представлялась как «ненужная», «неоправданная», «бессмысленная», «разрушительная» война, затеянная республиканской администрацией «м-ра Мэдисона», во время которой американцы пережили национальный позор, а их собственная столица была сожжена врагом. Другие современники превозносили героизм отдельных личностей, вроде «героя Нового Орлеана» Эндрю Джексона4 или отважных моряков, таких как Оливер Перри, Стефен Декейтор, Дэвид Портер. Они были уверены, что их страна одержала моральную победу, защитила свое национальное существование. Однако и в современной исторической науке споры и дискуссии не прекращаются до настоящего времени5.

Довольно сложно в этом военном конфликте разобраться, кто на какой стороне находился, настолько были противоречивы отношения в самом молодом американском обществе, и еще более запутанным является определение, кто был «своим», а кто «чужим» в этой войне. Американская нация еще не сложилась в единое целое. Этнические характеристики американского населения отличались пестротой с самого начала освоения региона, осложняемые постоянной иммиграцией сначала из Европы, а затем из стран Азии, а также этно-расовыми компонентами и взаимоотношениями с коренными жителями Америки – индейцами.

Англо-американская война 1812–1815 годов именуется в США в настоящее время Второй войной за независимость, как продолжение и закрепление завоеваний Первой Американской революции, создавшей независимое государство – США, первую в мире демократическую президентскую республику, основанную на разделении властей и признании прав человека. Врагом для молодой американской республики являлась Великобритания, а ее союзниками стали Франция и Испании, в то время как Россия, провозгласив Декларацию о вооруженном нейтралитете и сплотив вокруг себя ряд морских держав, обрекла Англию на дипломатическую изоляцию. И в этом отношении представлялось простым и понятным, кто «чужой», кто «враг», а кто «друг», «свой» или «иной».

Англо-американская война 1812–1815 гг. происходила на периферии наполеоновских войн, сотрясавших Европу почти два десятилетия. В этом сумасшедшем водовороте дипломатических интриг, друзья и враги часто менялись местами, те, кто недавно были «чужими», становились «своими», и наоборот. Именно поэтому неудачным был сам исторический момент, когда США решились объявить войну своей бывшей метрополии. Англия была мощной в экономическом, военном и морском отношении державой, но расчет администрации Мэдисона был на то, что Великобритания, занятая борьбой с Наполеоном, просто не сможет выделить достаточно сил для войны на периферии.

Этот конфликт с Англией был крайне неудачен для молодого американского государства. Полным провалом закончились попытки США присоединить Канаду. В ходе военных действий англичане сумели захватить американскую столицу – Вашингтон. Были сожжены Белый дом, Капитолий, Библиотека Конгресса и другие правительственные здания. Война выявила серьезные разногласия в американском обществе на региональном и партийном уровнях, возникла проблема сепаратизма Новой Англии, обострились этнические проблемы. Оппозиционная партия федералистов категорически выступила против войны, считая ее не отвечающей национальным интересам страны, «войной м-ра Мэдисона», затеянной для укрепления собственного престижа президента.

Именно в связи со сложными внешнеполитическими и внутриполитическими противоречиями представляется важной в научном плане задачей рассмотреть период Англо-американской войны 1812–1815 гг. в свете дихотомии «свой/чужой», «мы/другие», «самость/инаковость». Проанализировать те образы друзей, союзников, врагов, которые реально присутствовали или конструировались искусственно.

На первый взгляд, в любом военном конфликте есть две противоборствующие стороны, в данном случае: англичане и американцы. Англичане выступали в качестве «чужих», врагов, готовых уничтожить молодую американскую республику. И, как правило, война всегда сплачивает нацию перед лицом врага. Но не все так просто обстояло на деле в отношениях двух наций, когда-то являвшихся как бы единой семьей: «мать–родина» Великобритания и ее «дети» – североамериканские колонии. На протяжении второй половины XVIII века между ними зрел конфликт, усиленный Семилетней войной, которую теперь часто называют «Войной, создавшей американскую нацию». Ограничительные меры на торговую и производственную деятельность, рост налогов, политический диктат метрополии, реальная или воображаемая угроза распространения католицизма из новых английских колоний Канады и Луизианы порождали недовольство и вели к отторжению английской идентичности, к созданию своей национальной парадигмы и, в конечном счете, к Войне за независимость, к отделению и созданию самостоятельного государства. Сама Война за независимость укрепила в сознании американцев образ англичан и их наемников гессенцев как злобных и жестоких врагов.

Американская революция XVIII в., принятые ею великие документы: Декларация независимости, Конституция, Билль о правах, по справедливому замечанию Н.Н. Болховитинова, являлись определяющим фактором формирования американской цивилизации, «генетическим кодом» ее развития6. Как отмечает М.А. Филимонова: «Сама концепция независимости превращалась в ядро революционной утопии, а также в ядро национальной идентичности американцев… В массовом сознании утвердился ряд устойчивых оппозиций. Англия ассоциировалась с монархизмом, тиранией, роскошью, порочностью и жестокостью; Америка – с республиканизмом, свободой, умеренностью, добродетелью и гуманностью»7.

Первая американская революция создала новые общенациональные символы, использование которых стало частью национальной традиции, закрепившейся в массовом сознании. Такими символами, к которым позже охотно обращались в целях пропаганды и воздействия на общественное мнение, стали национальный флаг («звезды и полосы»), герб (белоголовый орлан с оливковыми ветвями и стрелами в когтях), девиз («во множестве едины»), колокол свободы, девушка-Колумбия, увенчанная фригийским колпаком8. Утвердившийся уже в к. XVIII в. в народных представлениях образ типичного пуританина-американца, янки, жителя Новой Англии, дополняется в начале XIX в. образом дядюшки Сэма9. Превращение народного образа янки в национальный символ происходило в период Войны за независимость. В театральной пьесе под названием «Контраст», написанной Р. Тайлером в 1787 г., в противовес англичанину выводился янки Джонатан, символизировавший Америку и торжествующую добродетель10. Это – обычный деревенский фермер, в типичной коричневой непритязательной одежде пуританина, с простоватыми манерами и грубоватым простонародным языком.

Бурно развивающийся промышленный переворот на Севере, оживление морской торговли в связи с нейтралитетом страны в наполеоновских войнах, диверсификация экономической сферы не могли не отражаться на позициях различных социальных групп, образующих американское общество. Элиту общества составляли представители финансовых и торговых кругов, земельные спекулянты, крупные южные плантаторы, их интересы часто приходили в столкновение, требовали постоянного поиска компромиссов. Промышленный переворот вел к укреплению экономических позиций промышленной буржуазии, активно добивавшейся своего участия в выработке политических решений. Кроме того были многочисленные средние мелкобуржуазные слои, включавшие городских и сельских жителей, фермеров, мелких торговцев, зажиточных ремесленников, представителей интеллигенции, создававшие пеструю мозаичную картину американского социума. В особом положении находились скваттеры, пионеры «границы», мехоторговцы, ведущие активные торговые операции с индейцами. Их образ был идеализирован американским историком Ф. Тернером, создавшим «теорию фронтира»11.

Внизу социальной пирамиды находились лица, работавшие по найму, сервенты или законтрактованные слуги, недавно приехавшие малоимущие иммигранты, свободные цветные, люмпенизированные городские низы. В стране существовало рабство негров не только на Юге, но и в ряде северных штатов. По статистическим данным в стране насчитывалось около 1 млн афроамериканцев, в число которых входило 893,6 тыс. рабов12. Тем не менее социальные противоречия в Новом свете не были столь острыми и конфликтными, как в Европе. Как видим, сама пестрота американского социума затрудняла проблему самоидентификации.

Вне американского социума находились индейцы, отношение к которым на протяжении XVII–XVIII веков было двойственным. М.А. Филимонова полагает, что в культуре Просвещения соседствовали образы «благородного дикаря» и «свирепого дикаря». В ментальности США индейцы представлялись как люди, стоящие на более низкой ступени цивилизации, как варвары, к тому же язычники, не восприимчивые к христианству. Использование англичанами индейских племен как союзников в Войне за независимость расценивалось как «варварство», как отказ от «законов гуманности». Сравнение с жестокостью индейцев использовалось как убийственный аргумент в пропаганде13.

Продвижение на западные земли сопровождалось изгнанием в большинстве случаев вооруженной силой индейских племен с их земель и варварским уничтожением самих индейцев, что составляет одну из самых мрачных страниц американской истории. Обманом, хитростью, подкупом вождей, угрозами и применением военной силы американцы добивались уступки индейцами из земель. Неосвоенные земли Запада американцы считали не принадлежащими никому, и были убеждены в своем праве их заселять и обрабатывать, не принимая во внимание существование «других», индейцев14, постепенно формируя образ «врага», подлежащего полному уничтожению.

Это двойственное отношение к индейцам проявилось и в ходе Англо-американской войны. С одной стороны были «благородные индейцы», союзники США в борьбе с англичанами. Ярким примером может служить то, что часть индейцев, принадлежащих к так называемым «пяти цивилизованным племенам», оказались на стороне американцев. Более тысячи индейцев, принадлежащих к племенам чокто, криков, чероки, служили в американской армии. Вождь племени чокто Пушматаха (1764–1824)15, так называемый «индейский генерал», участвовал в Англо-американской войне на стороне США во главе своего племени. Война вновь обернулась трагедией для коренных жителей Америки, разделив индейские племена на «своих» и «чужих», противопоставив их друг другу.

С другой стороны, англичане и канадцы всячески поддерживали усилия индейского вождя племени шауни Текумсе (1768–1813) по сплочению ряда индейских племен, проживавших в районе старого Северо-Запада. Этот союз получил название Конфедерация Текумсе и имел в своем составе 3 тысячи воинов. Своими врагами они считали американцев, захватывавших их земли, поэтому в войне они поддержали англичан. Воины Текумсе сыграли решающую роль при взятии британцами Детройта, а сам Текумсе был произведен в бригадные генералы британской армии16. Американцев, жителей западных регионов очень страшила «индейская угроза», особенно их участие в войне на стороне англичан. Они рассматривали индейцев как варваров, жестоких убийц, представителей низшей расы. В ходе Англо-американской войны выделяется также такой кровавый эпизод, как Крикская война, или война Красных палок (1813–1814), в которой ополченцы Теннесси, Алабамы, Джорджии разгромили военные силы криков17, затем военные действия против индейцев были продолжены во Флориде (первая семинольская война, 1814–1819). Историки отмечают, что отличившийся в этих событиях генерал Э. Джексон не делал особых различий между индейцами-союзниками и воюющими против него. Все индейцы для американцев оставались не просто «чужими», они с этих пор считались только «врагами». Популярный карикатурист Чарльз Уильям изобразил индейскую угрозу в красноречивой карикатуре «Сцена на фронтире, или гуманная практика британцев и их «достойных» союзников», где кровожадные индейцы снимают скальпы с убитых американцев, а британский офицер с удовлетворением принимает из рук индейца кровавый трофей и вручает ему награду. На заднем фоне художник изобразил танец индейцев около костра.

A scene on the frontiers as practiced by the "humane" British and their "worthy" allies (Сцена на фронтире, или гуманная практика британцев и их "достойных" союзников)

A scene on the frontiers as practiced by the «humane» British and their «worthy» allies

Wm. Charles, del et sculp

Источник:

Разумеется, такая наглядная пропаганда способствовала усилению анти-индейских и анти-британских настроений в американском обществе, создавая образ непримиримого «врага», которого следует уничтожить.

Главным врагом в надвигавшейся войне естественно представлялись англичане. Но разобраться в сложном клубке международных противоречий, порожденных Великой французской революцией и наполеоновскими войнами, кто «свой», тоже было непросто. Увлечение французами, союзниками в Войне за независимость, постепенно сменялось настороженностью в связи с радикализмом происходившей в этой стране революции, экспансионистскими устремлениями французской буржуазии, «квази-войной» 1799 г.18 После переворота 18 брюмера 1799 г. отношения двух стран становятся неопределенными, сменяясь то кратким сближением, то обострением. Они  несколько сгладились после продажи французами в 1803 г. территории Луизианы. Точную сумму историки так и не установили, цифра колеблется от 20 до 60 млн франков19. Республиканская администрация Т. Джефферсона тут же заняла профранцузскую позицию, невольно втянувшись в политические интриги Бонапарта, желающего ослабления Англии. Франция не стала «своим», скорее «чужим», поскольку дружественные отношения двух стран становились невозможными, каперские действии французского флота на морях наносили существенный ущерб американской торговле. Особенно болезненным ударом стала проводимая Наполеоном политика континентальной блокады. Франция добивалась от всех своих союзников и сателлитов полного разрыва всех торговых отношений с Англией.

Англия ответила контрмерой. Так называемые «Указы в совете» (Orders in Council) 1807 г. запрещали всем нейтральным странам торговать с Францией и ее союзниками; каждому судну предписывалось заходить в английский порт и там вносить соответствующую пошлину20.

Англия систематически нарушала морские права США, захватывая американских моряков под предлогом поиска английских дезертиров. Общее число американцев, захваченных англичанами с 1793 до 1812 г., то есть до начала войны, оценивается в 20 тыс. человек. По подсчетам американского историка У. Дженнингса, с 25 марта 1793 г. по 14 октября 1808 г. Великобритания приняла 31 акт, наносящий ущерб торговле США21.

Наполеон пытался отвлечь американцев от прямой конфронтации туманными, но никогда не выполненными обещаниями снять с американцев запреты, наложенные континентальной блокадой. Англичане не давали даже обещаний: правящая партия тори была твердо настроена сохранить «Указы в Совете». К тому же англичане по-прежнему вредили американской торговле гораздо больше, чем французы. В своей первой инаугурационной речи (4 марта 1809 г.) Мэдисон, характеризуя внешнеполитическую обстановку, напрямую обвинял Англию и Францию в «вероломных действиях», подрывающих экономическую стабильность страны. Он резко осудил нарушение морских прав США. Президент заявил о том, что на территории соседней Канады действует английская агентура, поддерживающая многочисленные непрекращающиеся вылазки индейских племен против американских поселенцев на северо-западе страны. Выход из сложившейся ситуации он видел в захвате Канады. По убеждению сторонников такого решения, это позволило бы одним ударом покончить с английскими провокациями с участием индейцев, закрыть источник губительной для национальной торговли контрабанды с территории Канады и приобрести новые территории для заселения американцами22.

18 июня 1812 г. стало днем официального объявления войны Великобритании23. Весьма энергично объявление войны приветствовал другой бывший президент, Джефферсон. Он уверял, что именно Англия, а не наполеоновская Франция, является вечным врагом США. В частной переписке с Мэдисоном он всячески подталкивал последнего к завоеванию Канады, убеждая его, что канадцы встретят американцев как освободителей24.

Британцы считали поведение американцев предательством и встретили объявление войны с яростью и негодованием. Они расценивали протесты США против захвата американских моряков Королевским флотом как «жалкие причитания», а на самом деле как скрытый предлог для захвата Канады. Британские критики войны рассматривали готовность Вашингтона начать войну как доказательство того, что Америка лишь на словах служила идеалам свободы, гражданских прав и конституционного правления, а на самом деле эта страна была, по их мнению, убежищем для подлецов и лицемеров. Один из английских капитанов так характеризовал подлинные намерения американцев: «Мне действительно стыдно за тот узкий, эгоистичный подход, в свете которого [американцы] рассматривали нынешнюю борьбу за свободу и мораль в Европе. Наш кузен Джонатан не имеет романтических приливов энергии, а действует только исходя из холодного, твердого расчета хорошего рынка для продажи риса или табака!»25

Англичане, поглощенные войной в Европе с наполеоновской Францией, не сильно стремились к войне с США, поэтому «Указы в Совете» были отменены, а плененных американских моряков обещали вернуть. Однако эти меры запоздали, так как военные действия уже начались.

Теперь американской пропаганде предстояло сконструировать из англичан образ непримиримого «врага». «Война должна быть объявлена», – гласил заголовок передовицы республиканской «National Intelligencer»26. Газета констатировала, что переговоры с Англией зашли в тупик. Газета также уверяла, что война будет легкой и необременительной в связи с военными действиями Англии против Наполеона.

Антибританские настроения усиливались в южных штатах, где население повсеместно выступило в поддержку войны с Англией. Это происходило в виду того, что в 1807 г. английский парламент под давлением аболиционистов принял закон об отмене африканской работорговли, причем работорговые суда приравнивались к пиратским со всеми вытекающими последствиями27. США в том же 1807 г., согласно принятой в 1787 году конституции, также отменили африканскую работорговлю, но она с большим размахом продолжалась нелегально.

Не менее яростное негодование вызывали англичане в западных штатах, жители которых ненавидели индейцев, стремились захватить их земли. Жители Запада не без оснований были убеждены, что англичане всячески поддерживают индейского вождя Текумсе и помогают его сопротивлению американцам.

Анти-английские настроения зрели в США довольно долго, они постоянно подпитывались выступлениями лидеров мнений, включая президентов Джефферсона и Мэдисона, видных политиков, конгрессменов, статьями в республиканской прессе. Газета «The Star» утверждала: «Когда на этот раз воля большинства довольно ясно выражена через своих представителей, недовольство должно быть приглушено. Счастье людей, их свободы, их существование, их честь, стабильность республиканских учреждений, – все будет зависеть от объединенных усилий всего народа против общего врага»28.

The Hornet and Peacock, Or, John Bull in Distress («Шершень» и «Павлин», или Отчаянье Джона Буля)

The Hornet and Peacock, Or, John Bull in Distress

Amos Doolittle

Источник:

Для поднятия патриотического духа американцев надо было убедить их в том, что эти старые враги англичане, уже один раз потерпевшие поражение от американцев во время Войны за независимость, вовсе не являются грозным противником. Наоборот, их стоило представить смешными и жалкими, заслуживавшими только насмешки и презрения. Особую роль в формировании образа Англии как слабого, несерьезного противника внесли американские карикатуристы У. Чарльз, Э. Дулитл. Здесь фантазия художника использовала разные стереотипные образы Великобритании, Джона Буля, или в виде толстопузого, одетого в морскую форму простолюдина, или в виде английского офицера-джентльмена, или даже как коронованную особу Георга III. Но самыми смешными были антропоморфные изображения в виде человека с бычьей головой или рогами, а также копытами вместо ног. Всегда англичанин попадает в смешное и жалкое положение, а победителем оказывается американец, братец Джонатан. Особенно удачными были карикатуры, отмечавшие победы американских моряков. В одной из своих карикатур Дулитл откликнулся на знаменитое морское сражение, в котором американские моряки одержали победу. Карикатура называлась ««Шершень» и «Павлин», или Отчаянье Джона Буля». На ней Джон Буль изображен в самом смешном виде. Это – бык с павлиньим хвостом, его безжалостно кусает «Шершень». Последний говорит: «Свободная торговля и морские права, ты, старый плут!» В ответ Джон Буль только пыхтит. Дулитл нарисовал и другую, ставшую знаменитой, карикатуру «Братец Джонатан отдает сердечный салют Джону Булю»29.

Brother Jonathan Administering a Salutary Cordial to John Bull (Братец Джонатан отдает сердечный салют Джону Булю)

Brother Jonathan Administering a Salutary Cordial to John Bull

Amos Doolittle

Источник:

Объявление войны Англии не сплотило американцев, а наоборот выявило имеющиеся противоречия. В сложной атмосфере социальной нестабильности, неопределенности внутриполитических и внешнеполитических приоритетов трудно было разобраться кто «свой», «иной», «другой», «чужой», кто друзья, а кто враги.

Страна фактически разделилась по партийному признаку на джефферсоновских республиканцев, активных поборников войны и ярых ее противников – федералистов. И здесь именно отношение к войне определяло «своих» и «чужих».

Первые партийные формирования в США стали складываться в конце XVIII в. Первоначальные названия были весьма условными: националисты и локалисты, федералисты и антифедералисты30, в период президентства Т. Джефферсона последние стали именоваться джефферсоновскими республиканцами31. Процесс партийного размежевания был сложным и противоречивым, поскольку в общественном мнении американцев все, что ассоциировалось с английской политической системой, вызывало подозрение и неприятие. Разумеется, это не были партии в современном смысле, организационно они были слабо оформлены, не имели четких программных установок32.

Позиции партийных группировок были часто прямо противоположными, особенно по проблемам экономического развития (гамильтоновская и джефферсоновская модели), различными были их взгляды на роль и функции правительства, проблемы федерализма и прав штатов, а также внешнеполитические предпочтения.

Внутриполитическая ситуация была более благоприятна для республиканцев, они находились у власти, в их руках был президентский пост и большинство мест в Конгрессе. Их выразителями стала группа молодых политиков, «военных ястребов» (war hawks)33, представлявших республиканскую партию. Среди них были такие яркие политики как Г. Клей и Дж. Кэлхун. Свое прозвище они получили в силу своей крайней агрессивности и благодаря активной защите политики экспансионизма.

Хотя тогда еще не публиковались в газетах полные отчеты о дебатах в Конгрессе, тем не менее наиболее яркие речи, споры и дискуссии находили свое отражение в печати. Республиканская газета «National Intelligencer» утверждала: «Когда решение принято, нельзя колебаться. Кто не с нами, тот против нас»34. Итак, «своими» стали республиканцы и поддерживавшие их сторонники войны.

«Чужими» естественно рассматривались федералисты, противники войны. Республиканские газеты обвиняли федералистов в про-английских симпатиях и часто называли их «английскими агентами», не стесняясь в оскорбительных выражениях. Они обвиняли своих оппонентов в измене и утверждали, что те прямо помогают врагу.

Наиболее жесткую оппозицию начало войны встретило в северо-восточных штатах. В Новой Англии (Массачусетс, Род-Айленд, Коннектикут, Нью-Гэмпшир и Вермонт) в знак траура звонили колокола и были приспущены национальные флаги35. В открытом обращении, направленном в Конгресс в ответ на объявление войны, массачусетская палата представителей заявляла, что: «наступательная война против Великобритании в нынешних условиях для этой страны была бы в высшей степени неразумной, ненужной и разорительной»36.

Со своих кафедр священники обличали политику правительства и призывали молодых людей не записываться в армию. Священник Н. Беман из Портленда называл армейские лагеря «пристанищем Сатаны». Священник Б. Эмерсон назвал войну «ужасающей катастрофой и божьим наказанием»37. Антивоенная позиция духовенства играла важную роль в укреплении оппозиции населения в отношении войны с Англией. Политические лидеры Новой Англии также выступили с осуждением войны. Джосайя Квинси заявил, что «завоевание Канады приведет к бесконечной войне с Англией». «Я рассматриваю эту войну, как войну отдельной партии, а не страны», – говорил соратник Гамильтона Руфус Кинг38.

В целом, федералисты относились к этой войне не как к общенациональной, а именно как к войне, затеянной их политическими противниками-республиканцами ради удержания власти в своих руках. Они считали ее ненужной, бессмысленной, несправедливой, сулящей многочисленные бедствия. Главного врага они видели не в Англии, а в наполеоновской Франции. Лучшим выходом из создавшегося положения они полагали прекращение конфликта, противодействие военным усилиям республиканцев. Однако в партии после гибели на дуэли выдающегося лидера А. Гамильтона не было таких же ярких руководителей, в ее рядах по многих вопросам отсутствовало единство. По существу в период войны их объединяла только оппозиция к ней.

Война породила нетерпимость в обществе. Джефферсон писал: «Федералисты … бедные дьяволы, не заслуживают внимания. Бочка дегтя в каждом штате к югу от Потомака будет держать их в порядке, без затруднений для правительства. Что касается Севера, то он доставит немало неприятностей. Там можно применить средства погрубее …пеньку и конфискации»39.

Республиканские издания на все лады, как только могли, высмеивали и оскорбляли федералистов. По поводу позиции губернатора Массачусетса К. Стронга была выпущена листовка и сочинены сатирические стихи. Листовка имела подзаголовок: «Строгий пост, или лицемерие с пеной у рта. Гимн по случаю объявления войны»40. В стихах федералисты сравнивались с их предками-пуританами, которые преследовали невинных квакеров, еретиков и ведьм. Про Стронга говорилось, что он – лицемер и злодей-тори41.

Оценивая неутешительные результаты своей политики как в военном, так и в социально-экономическом отношении, республиканские лидеры рассматривали вариант «почетного выхода из войны» как единственно возможный в сложившейся ситуации. При помощи России, предложившей посредничество в мирных переговорах, американское правительство хотело заключить мир на достаточно приемлемых для себя условиях, но Великобритания не желала прекращения военного конфликта, поскольку в связи с поражениями американцев вырисовывалась заманчивая перспектива возвращения бывших колоний к их прежнему статусу.

Действительно теперь вопрос стоял о независимости и территориальной целостности США. Это не могло не усилить патриотический энтузиазм в американском обществе. Анти-британские настроения росли по мере того, как британским войскам удавалось захватывать и оккупировать американскую территорию. Жители оккупированных районов испытывали на себе все тяготы войны.

Сожжение Вашингтона и вандализм англичан способствовали росту патриотических настроений. Война стала восприниматься как борьба за сохранение национального суверенитета и территориальной целостности США. Воинственные настроения охватили большую часть страны. В анналы американской истории вошла героическая оборона Балтимора. Именно в эти напряженные дни родились слова современного американского гимна «Знамя, усеянное звездами», автором которого стал юрист и поэт Френсис Скотт Ки (1779–1843).

С другой стороны, усталость от войны, тяготы, порожденные ею, становились питательной почвой для пропаганды федералистов, ненавидящих войну. В стране усиливаются не только центростремительные тенденции, направленные к укреплению союза штатов, но и центробежные, связанные с сепаратистскими настроениями, особенно сильными в Новой Англии.

The Hartford Convention or Leap no Leap (Хартфордский конвент. Прыгать или не прыгать)

The Hartford Convention or Leap no Leap

William Charles

Источник:

В то время как в Генте шли долгие и трудные переговоры о мире, 15 декабря 1814 г. федералисты собрали в городе Хартфорде (штат Коннектикут) конвент42. Республиканцы всячески старались дискредитировать своих политических противников федералистов, приписывая им стремление к разрушению Союза штатов. Они клеймили их как монархистов, сецессионистов, подлых тори, изменников, достойных звания Иуды43. Наиболее острым инструментом воздействия на общественное мнение в руках республиканцев, помимо газет, было оружие сатиры. В Филадельфии в 1815 г. была отпечатана в виде листовки карикатура У. Чарльза под названием «Хартфордский конвент. Прыгать или не прыгать»44.

В общественном мнении американцев Хартфордский конвент на долгие годы стал синонимом разрушения единства страны, хотя многие современные американские историки это отвергают, С.Э. Морисон доказывал, что лидеры конвента, напротив, всеми силами старались избежать распада страны45.

Между тем после сложных и длительных переговоров мир был заключен. Мирный договор был подписан в Генте в ночь с 24 на 25 декабря 1814 г. на условиях статус-кво.

Англо-американская война 1812–1815 гг. для США – неоднозначное событие. Довольно часто ее называют второй Войной за независимость, хотя разделяют это утверждение далеко не все историки. Однако бесспорно, что данный конфликт создал незабываемые символы, легенды и героев, на которых в дальнейшем строилась американская национальная идентичность. Именно тогда возник такой широко растиражированный образ США, как дядя Сэм. Во время героической обороны Балтимора появились слова американского государственного гимна «Усеянное звездами знамя».

Окончание войны и заключение мира американское общество встретило с удовлетворением. На время сгладились региональные разногласия, также как и разделение самих американцев на «своих» и «чужих». Хартфордский конвент навсегда дискредитировал федералистскую партию в глазах американцев. После войны она перестала существовать. На политической авансцене осталась единственная политическая сила – джефферсоновские республиканцы. В США началась «эра доброго согласия» (1815–1829 гг.).

Примечания

  • Лабутина, Т.Л. Актуальные проблемы имагологии / Т.Л. Лабутина // Проблемы исторического познания. М., 2016. Вып. 10. С. 211–212.
  • Репина, Л.П. «Национальный характер» и «образ другого» / Л.П. Репина // Диалог со временем. М., 2012. № 39. С. 16–18.
  • Репина, Л.П. К вопросу об этнических стереотипах в исторической имагологии. Трансформация образа «чужого» в образ «врага» / Л.П. Репина // Проблемы исторического познания. М., 2015. С. 267.
  • Будущий 7-й президент США.
  • Looking at America ’s Forgotten War of 1812 // URL: http://blog.constitutioncenter.org/2015/06/americas-forgotten-war-stared-on-this-day-1812  (дата обращения: 2.11.2018).
  • Болховитинов, Н.Н. Американская цивилизация как исторический феномен / Н.Н. Болховитинов // Американская цивилизация как исторический феномен. Восприятие США в американской, западноевропейской и русской общественной мысли. М., 2001. С. 11–12.
  • Филимонова, М.А. Отчуждение Другого: Образ метрополии в общественном мнении североамериканских колоний (1763–1776) / М.А. Филимонова // Британия: история, культура, образование. Вып. 4. Ярославль, 2018. С. 373.
  • Алентьева, Т.В. Феномен американской цивилизации в конце XVIII – первой половине XIX веков / Т.В. Алентьева // Ученые записки. Электронный научный журнал Курского государственного университета. 2007. № 2 (4). URL: http://scientific-notes.ru/index.php?page=6&new=4. (дата обращения: 11.10.2014).
  • Polding, J.K. Uncle Sam / J.K. Polding // The Annals of America: in 20 vols. Chicago-L., 1976. Vol. VI. P. 166–169.
  • Богина Ш.А. Этнокультурные процессы в США. Конец XVIII – начало XIX в. / Ш.А. Богина. М., 1986. С. 44–45.
  • Turner, F.J. The Significance of the Frontier in American History / F.J. Turner // Turner F.J. The Frontier in American History. N.Y., 1920. P. 1-38.
  • Статистическая история США XVII – начала XXI вв. М., 2012. С. 22, 112.
  • Филимонова, М.А. Двойственный образ индейца в культуре американского Просвещения / М.А. Филимонова // Ученые записки. Электронный научный журнал Курского государственного университета. 2018. №1 (45). URL: https://cyberleninka.ru/journal/n/uchenye-zapiski-elektronnyy-nauchnyy-zhurnal-kurskogo-gosudarstvennogo-universiteta#/1010634 (дата обращения 18.01.2019).
  • Bruckberger, R.L. A Political, Industrial and Social Portrait Images of America / R.L. Bruckberger. New Brunswick , 2009. P. 112.
  • Похоронен с воинскими почестями на кладбище Конгресса в Вашингтоне. См.: O’Brien, G. Choctaws in a Revolutionary Age, 1750–1830 / G. O’Brien. Lincoln , 2005.
  • Текумсе был убит 5 октября 1813 г. в сражении на реке Темзе, в рукопашной схватке. С его смертью индейский союз распался окончательно. См.: Tucker, G. Tecumseh: vision of glory / G. Tucker. Indianapolis , 1956.
  • Adams, H. History of the United States of America during the administrations of James Madison / H. Adams. N.Y., 1986. P. 782-801. См. также: Болл, Г.Х.Т. Война Криков 1813–1814 годов. / Г.Х.Т. Болл. Спб., 1995; Зорин, А.В. Ярость отчаяния: война криков и сопротивление семинолов в 1812–1818 гг. / А.В. Зорин. Спб., 2014.:
  • См.: Филимонова, М.А. Трансформация образа Франции в контексте «квази-войны» 1798–1800 гг. (по материалам американской прессы) / М.А. Филимонова // Война и мир в американской культуре: тексты и контексты. М., 2017. С. 23–37.
  • Holmberg, T. The Acts, Orders in Council, &c. of Great Britain [on Trade], 1793 – 1812 / T. Holmberg // URL: http://www.napoleon-series.org/research/government/british/decrees/c_britdecrees1.html#decrees (дата обращения 20.02.2019).
  • Jennings , W. The American Embargo. 1807–1809 / W. Jennings. Iowa City , 1921. P. 23.
  • Madison, J. The Writings of James Madison. Vol. VIII. P. 200–201.
  • Knott, S.F. Republican Ideology and Its Failure in the War of 1812 / S.F. Knott // URL: http://www.libertylawsite.org/book-review/republican-ideology-and-its-failure-in-the-war-of-1812. (дата обращения: 2.02.2019).
  • Foreman, A. The British View the War of 1812 Quite Differently Than Americans Do / A. Foreman // Smithsonian Magazine, July 2014 // URL: https://www.smithsonianmag.com/history/british-view-war-1812-quite-differently-americans-do-180951852. (дата обращения: 2.02.2019).
  • National Intelligencer. 14 April. 1812.
  • Robinson, D.L. Slavery in the Structure of American Politics. 1765–1820 / D.L. Robinson. N.Y., 1917. P. 341.
  • The Star ( Raleigh ). 22 May. 1812.
  • Алентьева, Т.В. Американская политическая карикатура начала XIX века как исторический источник по изучению Англо-американской войны 1812–1815 гг. / Т.В. Алентьева // Актуальные проблемы источниковедения. Витебск, 2017. С. 191–194; Алентьева, Т.В, Тимченко, А.И. Англо-американская война 1812–1815 гг. и американское общество / Т.В. Алентьева, А.И. Тимченко. Спб., 2019. С. 135–136.
  • См.: Филимонова, М.А. Соединенные Штаты на пути к консолидации: Политическая борьба в Континентальном конгрессе (1781–1788) / М.А. Филимонова. М., 2007.
  • Для краткости их именуют просто республиканцами, но их нельзя отождествлять с современной республиканской партией, основанной в 1854–1856 гг.
  • Трояновская, М.О. США: У истоков двухпартийной системы / М.О. Трояновская. М., 1989. С. 33.
  • С этих пор термин вошел в политический лексикон США.
  • Цит. по: Hickey, D.R. The War of 1812: A Short History / D.R. Hickey. N.Y., 2012. Р. 98.
  • Ellis, J.H. A Ruinous and Unhappy War: New England and the War of 1812 / J.H. Ellis. N.Y., 2009. Р. 76.
  • См.: Козлов, Д.А. Новоанглийский сепаратизм в США в начале XIX в. / Д.А. Козлов. СПб., 1997.
  • Encyclopedia of the War of 1812: A Political, Social, and Military History: 3 vols. / ed. by S. Tucker, J.R. Arnold, R. Wiener etc. N.Y., 2012. Р. 8.
  • Hoey, J.B. Federalist Opposition to the War Of 1812 / J.B. Hoey // URL: http://www.earlyamerica.com/early-america-review/volume-4/federalist-opposition-to-the-war-of-1812. (дата обращения: 2.02.2019).
  • Hickey, D.R. The War of 1812: A Short History. Р. 98.
  • The War of 1812: Items from the Collections of the Massachusetts Historical Society // URL: http://www.masshist.org/features/war-of-1812-selections. (дата обращения: 2.02.2019).
  • Кличка «тори» применялась во время Войны за независимость к лоялистам, сторонникам англичан.
  • Columbian Centinel. 15 December. 1814.
  • Robertson, A.W. The Language of Democracy: Political Rhetoric in the United States and Britain , 1790–1900 / A.W. Robertson. Charlottesville , 2005. Р. 45.
  • Morison, S.E. Our Most Unpopular War / S.E. Morison // Massachusetts Historical Society Proceedings. 1968. Vol. 80. P. 53.